Шлях жыцця марна цягнецца цугам…
Шлях жыцця марна цягнецца цугам…
Вашай увазе прапануюцца
вершы расійскага паэта, перакладчыка, члена Саюза пісьменнікаў Расіі СЯРГЕЯ ГЛАВЮКА ў перакладзе на беларускую мову, выкананым СВЯТЛАНАЙ БЫКАВАЙ
ГЛАВЮК Сяргей Мікалаевіч – расійскі паэт, перакладчык, член Саюза пісьменнікаў Расіі.
Ініцыятар і аўтар-складальнік паэтычных анталогій “Славянская поэзия. XX-XXI. Из века в век» і «Поэзия кириллических народов». Арганізатар і кіраўнік міжнароднага фестываля славянскай паэзіі «Поющие письмена».
Больш падрабязна з біяграфіяй Сяргея Главюка магчыма пазнаёміцца на яго старонцы ў Вікіпедыі: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D1%8E%D0%BA,_%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B9_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87
* * *
Эту жизнь, что на жизнь не похожа,
Вижу я на экране – в кино.
Вот какой-то бродяга прохожий
Загляделся в пустое окно.
Будто что-то за вздернутой шторой
Показалось знакомым ему,
Вот и мне на экране просторном
Что-то видится, что – не пойму?
Все казалось таким очевидным
И понятным и ясным вполне,
Что же всё-таки он там увидел,
В непрозрачном, немытом окне?
Затихают пустые бульвары,
Затихают потоки машин.
Исчезают мосты, тротуары,
Свет струится с небесных вершин.
Лишь коснётся он зеркала окон,
Перед ним расступается тьма.
Всё же в мире не так одиноко,
Даже если пустуют дома.
* * *
Шлях жыцця марна цягнецца цугам,
Я гляджу на яго, бы ў кіно.
Вось спыніўся бядак-валацуга,
Заглядзеўся ў пустое акно.
Мо здалося яму, што за шторай –
Нейкі цень на далёкай мяжы.
Вось і я на экране прасторы
Нешта бачу ў жыццёвай імжы.
Да пары ўсё здавалася ясным –
Белы свет не хавала імгла.
Што ж убачыў бядак той няшчасны
За квадратам нямытага шкла?
На дарогі, пустыя бульвары
Палатно зорнай ночы лягло.
Нейдзе зніклі масты, тратуары,
І струменіць з нябёсаў святло.
У шкляныя, ваконныя вочы
Зазірне – знішчыць цемры дымы.
Раптам знікне цяжар адзіноты, –
Не бяда, што пустуюць дамы.
* * *
Стремительная, резкая, живая
Ты рана моя нежно-ножевая…
Я в интернете твой открыл портрет –
Была в июле, и простыл твой след.
Зачем хожу? – я до конца не знаю –
Я к краю подхожу и отступаю.
Но знаю, на семь бед один ответ,
И только рот как рыба открываю –
Мне без тебя нигде дороги нет,
И как дышать – я без тебя не знаю,
Лишь воздух ртом отчаянно глотаю.
А ты забыла мне открыть секрет.
* * *
Імклівая і рэзкая, жывая –
Пящчотная ты рана нажавая …
Я ў інтэрнэце твой адкрыў партрэт –
Была ты ў ліпені, але прастыў твой след.
Здаецца, не жыву цяпер – канаю:
Па краю прорвы быццам бы блукаю.
Адказ адзін, хоць здзейснена сем бед.
І толькі рот, як рыба, адкрываю –
Цябе няма – зрабіўся цмяным свет,
Нібы паветра ротам я глытаю…
А ты забылася адкрыць мне свой сакрэт.
* * *
До боли будешь обнимать постель,
Хрипеть гортанью: я тебя люблю,
Как в марте запоздалая метель
Надрывно подражает январю.
Ты будешь, обессилев, тихо выть,
Кусая губы, пальцы теребя.
Я буду в это время тихо плыть,
Порвав канаты рокового дня.
Следы не остаются на воде,
Песок их тоже долго не хранит.
Меня не будет рядом, но везде
Тебя настигнет моих глаз магнит.
Ты будешь рваться и искать, искать,
Перебирая в мыслях нашу жизнь,
И в каждом встречном станешь узнавать,
И новые начертишь миражи.
Я не вернусь и знаю наперед,
Что ты как тень, потянешься за мной,
Дыханьем будешь плавить мерзлый лед,
Но он опять сомкнется над водой.
И ты как птица прыгнешь в полынью
И будешь биться и кричать: люблю!
И только эхо прилетит к тебе,
Лишь только эхо, я уже нигде…
Я растворился в воздухе, в пыли,
В траве, деревьях и комках земли.
Меня нельзя коснуться, взяв рукой,
Я — вечность, звезды, тишина, покой,
Я есть и нет – как эхо над рекой.
* * *
Абдымеш ложак слабаю рукой
Гартанню захрыпіш: “Цябе кахаю!”
Напэўна так мяцеліца вясной
Дарэмна каляндар назад гартае.
Знясілеўшы, ты будзеш ціха выць,
Заломваць рукі, заклінаць нябёсы.
Я ж буду ў гэты час павольна плыць,
Парваўшы ланцугі няволі-лёсу.
Пясок не можа захаваць сляды,
Яны не застаюцца й на вадзе.
Шукаць мой родны погляд станеш ты
Сярод натоўпу – між чужых людзей.
Ты будзеш рвацца і шукаць, шукаць,
Перасякаць мінулага мяжу.
Мяне ў сустрэчным кожным пазнаваць,
Да кроплі аддавацца міражу.
Назад я не вярнуся… Але ж ты,
Як цень, услед пацягнешся за мной.
Дыханнем станеш растапляць ільды –
Яны ж ізноў паўстануць над вадой.
А ты ў палонцы, нібы птушка тая,
Заб’ешся, закрычыш:”Цябе кахаю!”
Ды толькі адаб’ецца ад крыжоў
Слабое рэха – я нідзе ўжо…
Я растварыўся ў пыле, у паветры,
У зёлках, дрэвах, камяках зямлі.
Між намі – не гады, не кіламетры…
Я – вечнасць, зоркі, цішыня, спакой,
Я ёсць – мяне няма: як рэха над ракой.
* * *
Стемнело и стихло. Река засыпает,
От края до края застыв, как слеза.
И в небе осеннем опять проступают
Стальные с урановым блеском глаза.
Глядят — не мигая, но гласа не слышу,
И днем, в суете забываясь, живу.
А ночью, главу запрокинув повыше,
До боли в глазах все гляжу в синеву.
Корундовым диском луна по привычке
На тысячи бликов дробит темноту.
Я знаю, однажды легко и обычно
Поступит посланье — шагнуть за черту!
* * *
Сцямнела і сціхла. Рака засынае, –
Слязою застыў пераменлівы час.
І ў восеньскім небе ізноў праступае
Вачэй металічна-уранавы бляск:
Глядзяць, не міргаючы, пільна і моўчкі.
Удзень іх не бачу – у тлуме жыву.
А ноччу ў сінечу скіроўваю вочы –
Да неба закідваю зноў галаву.
Карундавым дыскам свяціла начное
Гмах цемры на тысячы блікаў драбніць.
Аднойчы мне гэткай жа ціхай парою
Паступіць пасланне – за рысу ступіць.
* * *
Седым ознобом тянет от реки,
и теплотой от губ и от руки.
Здесь в этом парке – десять, дольше лет?
Нет, не потерян
тот давнишний след.
Он поистерся – годы, воз забот.
Все тот же страстный, хоть и в складках, рот.
Осколки льдинок на стальной воде,
скользит ботинок по сырой судьбе.
Заиндевелых веток тихий звон,
холодный онемевший сон.
И две лыжни – друг другу в параллель –
не занесла свинцовая метель.
* * *
Сівымі дрыжыкамі цягне ад ракі,
А цеплынёй – ад вуснаў, ад рукі…
Прабегла дзесяць год – змяніўся свет,
Але ж не знік у парку даўні след.
Крыху ён сцёрся, бо прайшло шмат год,
Але ўсё той жа, хоць і ў складках, рот.
Аскепкі лёду, змерзлы вадаём,
Па склізкім лёсе мы з табой ідзём.
Галінак заінелых ціхі звон,
Прыроды аняменне – мёртвы сон.
Ідуць дзве паралелі – дзве лыжні, –
Снягамі не замецены яны.
* * *
А небо было сизое, стальное,
и нас в полёте двое, только двое.
Два турмана1, отбившихся от стаи –
рассвет, огни в кварталах исчезают.
Два турмана случайной ранней встречи,
два штурмана высокой чистой речи.
Земная твердь, небесные потоки,
мы – над, мы – под, мы исчисляем сроки.
Земля внизу согрета и воспета.
Дома, проспекты – вертится планета,
а там вверху – свинцовый диск и звёзды,
ещё есть время, повернуть не поздно.
Ты видишь, как редеет атмосфера,
там вакуумные вихри Люцифера,
и только расщеплённые частицы,
а мы – всего лишь две земные птицы.
Слова и силы исчезают, тают –
ни ангелов, ни очертаний рая,
и всё земное стало бесполезно.
Господь, ты видишь – мы летим над бездной!
* * *
Навокал неба – шэрае, глухое,
Нас у палёце – двое, толькі двое.
Два турмана* адбіліся ад зграі,
Світае – пад крылом агні знікаюць.
Два турманы сустрэчы выпадковай –
Два штурманы узвышанага слова.
Зямная цвердзь, нябесныя патокі,
Мы – над, мы – пад, і шлях у нас шырокі.
Дамы, праспекты – круціцца планета,
Зямля сагрэта, песнямі апета,
На небе – месяц, яркіх зорак зерне.
Мы рызыкуем… Мо назад павернем?
Ты бачыш, як радзее атмасфера,
Энергіі віхураць Люцыфера,
Часціцы пралятаюць, нібы мушкі…
А мы з табой – зямнога свету птушкі.
Слабеюць сілы, словы там знікаюць,
І ні анёлаў, ні абрысаў раю.
Растаяла зямное ўсё, як дым…
Гасподзь, пабач, як мы над безданню ляцім!
____________________________________________
* турман – штучна выведзеная парода галубоў, здольных куляцца ў палёце.
(На фотаздымку – Главюк Сяргей Мікалаевіч)
