«Пад зоркай духоўнасці». Марыя ШЭБАНЕЦ

Марыя ШЭБАНЕЦ

МОЛИТВА

Я не первая,
Не последняя,
Кто пускается в этот путь.
Я не первая,
Не последняя,
Кто Тебя умоляет:
Будь!

Думы мерные.
Думы скверные.
Мои мысли — мои враги.
Я ведь верую?
Я ведь верую!
А неверию — помоги.
ЦУД ВЫРАТАВАННЯ

Зганьбіў вобраз Божы чалавек,
Падабенства дзіўнае згубіў.
Над жыццём, над цудам учыніў
Жудасны, бязлітасны ён здзек!
Не адзін гнявілі Бога век,
Ну а Ён… Ён так нас палюбіў,
Што за грэх ахвяраю зрабіў
Сына, згоду даўшага спрадвек!

Не цураўся брудных Той людзей,
Спраўдзіў Ён найлепшую з надзей,
Бо грахоў цяжар на Крыж панёс,
Даў нам Цела і Святую Кроў,
Прыняў смерць і – уваскрэс Хрыстос!
Шлях да Раю нам адкрыты зноў.
СОН

Из древней пелены времён
Пришёл мой сон – питомец ночи:
Несут диаволу поклон
И в жертву – сына, в жертву – дочку!
И богом мнят глухой чурбан,
Не слыша хохот князя ада.
О как хитёр его обман!
Меня хватают… Нет! Не надо!

Но сквозь туман несусь вперёд
И вижу странную картину:
Стою в толпе. Дорога. Вот
Идёт страдать за нас Невинный.
Идёт, хотя Ему из всех
Один народ остался верен.
Безгрешен Он, но всякий грех
На Крест с Собой забрать намерен.
— Что сделать с вашим мне Царём?
— Распни! – вопят Пилату стройно.
Его народ казнил Его –
И не был ни один достоин.
— Свершилось! – донеслось с Креста –
И ясный день сменился тьмою,
И подо мною – пустота:
Земля разверзлась подо мною!

Но тут всё заливает Свет!
Вот понемногу различаю:
Не солнце ослепляет, нет –
Кресты и купола сияют.
Словам Распятого в церквях,
Колена преклонив, внимают
И радостно несут в сердцах
Те Кровь и Плоть, что принимают.

Дух не успев перевести,
Опять несусь вперёд сквозь время.
И что же? Света не найти!
Извечный враг опять над всеми!
Как будто бы замкнулся круг:
Тельцу златому бьют поклоны,
И в жертву – брат, и в жертву – друг,
И душ поруганы иконы…
ЧТО ДЕЛАТЬ

Господи, что делать?
Боже, как мне быть?
Как же мне хотелось
Лишь Тебе служить!

Сколько обещаний
Мной Тебе дано!
Сколько испытаний!
С честью – ни одно…

Неужели это
Было всё со мной?
Где потоки света?
Где запал святой?

Я же точно помню
Слёзы на глазах,
Горечь покаянья,
Стыд, надежду, страх…

Твёрдое решенье:
С Богом – навсегда.
Радость. Облегченье.
Но когда, когда

Путь мой искривился,
Память умерла,
Чистота разбилась,
Тьма во всё вошла?!

Снова – на колени,
Новое “прости”.
Где же перемены?
Крест пора нести!

Грех во мне, как прежде.
Я – негодный раб.
К Деве вновь с надеждой.
Плачу. Дух мой слаб.

Обещаю верить,
А служу – себе…
Господи, что делать?
Предаюсь Тебе.
МОЛИТВА БОГОРОДИЦЕ

Пречистая Дева Мария!
В сей час пред Тобою с мольбой,
Взирая на лики святые,
Прошу исцелить мою боль.

Взываю я: смилуйся, Матерь,
Над грешной пропащей душой.
Её осени благодатью,
Своим омофором покрой.

Как много на мне прегрешений!
Как мерзок мой праздный язык!
И всё же дерзаю с прошеньем
Предстать пред Тобой в этот миг.

Спаси нас, о Матерь Святая!
Ты Сына о нас умоли:
Пусть Он нас греху не оставит
И дни к покаянью продлит.

Силён тёмный князь сего мира…
Царица Небес, помоги!
Одна Ты нам помощь и сила,
Тебя убоятся враги.

Родившая Свет, просвети нас,
Ты нас научи, как нам жить.
Твоя бесконечная милость
Одна может нас излечить.

Пречистая Дева Мария!
В сей час пред Тобою с мольбой,
Взирая на лики святые,
Прошу: исцели мою боль!
КЛЯТВА

— Как вы, батюшка, молитесь в таком
холоде?
— Какая моя молитва, повторяю Господу: «Ты мой Бог, я Твой раб», — с тем и засыпаю.
Архимандрит Игнатий (Малышев)

Что бы ни случилось, Ты – мой Бог.
Что бы ни случилось, я – Твой раб.
Ополчись весь мир – от этих строк
Не отречься мне, хоть дух мой слаб.

— Не могу! – услышат палачи.
— Не могу! – запомнят небеса.
Разорвут на части, на клочки –
И померкнет свет в моих глазах.

Пусть умрут надежды и мечты,
Пусть проклятьем станет мне семья –
У меня останешься лишь Ты,
Уповать я буду на Тебя.

Даже если будешь слишком строг,
Даже если жизнь мне станет – ад,
Как и прежде, будешь Ты – мой Бог,
И навеки буду я – Твой раб.

БЛАГОДАРЕНИЕ

Слава Богу, когда так плохо!
Кому плохо – с тем рядом Бог.
Это важно – страданья крохи.
Ради них Он не будет строг.

Если трудно, тогда всё верно!
Это плохо, когда легко.
Нужно – долго, упрямо, мерно.
Это правильно – далеко.

Слава Богу, когда нет силы!
Это значит, поможет Он.
Если в мире ничто не мило,
Значит, милый над миром дом.

 

ВЕРУЮ

Верую, Господи, верую!
Верую, Боже Святый,
Что Дева Пречистая первою
С молитвой Тебе предстоит,
И с Ней всё бесплотное воинство
На нас с состраданьем глядит,
Что Ангел Хранитель мой молится,
Я верую, Боже Святый.
Что просят святые угодники,
Верую я, Боже Наш,
Монахи, монахини строгие
Взывают и молят сейчас,
Что добрый, хороший наш батюшка
В молитве всегда вспомнит нас…
И ждёшь Ты, и утро Ты даришь нам,
Ведаю я, Боже наш!
ИИСУСОВА МОЛИТВА

Сладкое и жгучее,
Нежное, могучее,
Малое, бездонное,
Краткое, огромное,
Жаркое, холодное,
Доброе и строгое,
Болью жжёт губительной,
Но нектар целительный –
Наше украшение
И крестоношение,
В нём и исцеление,
В нём и искупление…

Слово драгоценное,
Ясное, бесценное!
В сердце моё грязное,
Грубо-безобразное
Приходи, не брезгуя,
Прогоняя бездаря,
Слово бестолковое,
Злобное, убогое,
В шею, не жалеючи,
С силою, умеючи!
Слово настоящее,
Ладаном пропахшее,
Мне дороже золота,
Потому что слово то,
Вечное, надёжное, —
Это имя Божие.
РАССВЕТ

Очень часто бывает больно,
Изнуряют тоска и страх,
Но становится вдруг спокойно.
Есть лекарство: «К Тебе воззвах!»

И вопит моё сердце-камень,
Что желает к Тебе, к Тебе!
И колени – колени сами
Устремляются вдруг к земле.

Непокорная гнётся выя
И касается пола лоб,
А уста, для Тебя немые,
Наконец посещает вздох.

Ты восходишь, прекрасней солнца,
Над бесплодной скалой души,
И на грубых уступах – росы…
То мои для Тебя гроши.
ВСТРЕЧА

Среди гула суетных тревог
Поднимаешь тихо очи к небу
И взываешь: «Милосердный Бог!
Не лиши меня святого хлеба!»
И не просишь ты хлебов земных,
И не ищешь плоти угожденья –
Нет, ты жаждешь, молишь каждый миг
Освящать словесным насыщеньем.
И не хлебом ты единым сыт,
И водой неутолима жажда:
Только правды, правды алчешь ты,
Лишь спасения от козней вражьих.
Всяким словом Божьим хочешь жить,
Исполнять Его святую волю,
Лишь Его живую воду пить,
Настоящей быть для мира солью…

Но, случится, кто-то из толпы
По плечу заденет ненароком.
Испугавшись, убегут мечты,
Обругаешь ты его жестоко…
И уйдёт он, грустно обратив
Взор к земле и тихо сгорбив плечи…
Лишь потом поймёшь, что натворил:
Сам Господь в нём шёл тебе навстречу.

ПРОЗРЕНИЕ

Уже и первое мытарство
Надежды нету мне пройти,
А их ведь двадцать на пути
В Небесное святое Царство.
На что надеяться могу?
За слово каждое отвечу,
Что мой язык безумно мечет
На стыд святым, на смех врагу.
Ты отнял даже то, что было,
И вот, без сил, в плену страстей,
Среди заслуженных скорбей,
Что гордые мечты сменили…
Чего я смею ждать теперь?
Захочешь ли меня спасти?
Взываю: Господи, прости!!!
Но из души ль? Боясь потерь…
ЖИТЬ

Хочется бурным потоком излить
Душу всю многострадальную,
Что обожглась, лишь попробовав жить,
Тяжкой дорогой изранена.

В чаше, мне стоило лишь пригубить, —
Беды и горе незваное.
Вдруг оказалось, что тягостно – жить.
Какое всё страшное… Странное…

Как же грехи могут сильно давить!
Тьма обуяла бескрайняя…
Только в груди надрывается: «Жить
Сбросить скорей камень старого!»

Мысли приходят: оставить, забыть,
Дух погубить свой отчаяньем…
Слушай, душа, ты же создана – жить!
Ну, так живи же, упрямая!

РАЙ

Как прекрасен тот мир неизвестный!
Как душе он желанен и близок!
Но… Сегодня – пою его песни,
Завтра – ум мой порочен и низок.

Как легко и светло в этом мире!
Как далёко сейчас я оттуда…
Там веселье на радостном пире,
А попасть туда трудно, так трудно!

В этом царстве не встретишь неправды,
И ни смерти, ни боли не встретишь.
Там любому дошедшему рады,
Там просты и счастливы, как дети.

Как хочу я узреть его кущи,
Над собою его видеть небо!
Но впусти туда низкую душу –
От сиянья ослепла навек бы…
ПАЛЁТ

Так непераадольна вабіць неба!
Туды б, ды вольнай птушкай, паляцець!
Спяшаюся, імкнуся, каб паспець –
Але трымае надта моцна глеба…

Вось падае мне раптам нехта крылы,
Заваражыўшы безданню вачэй:
“Ты падарунак мой вазьмі хутчэй –
Я пакажу табе нябёсаў дзівы!”

Кідае крылы тыя мне на плечы,
На вуха шэпча горача мне ён:
“Ляці вышэй! Там рай твой, там твой дом!
Ляці смялей! Не бойся, чалавеча!”

Узмах. Яшчэ… І я імчу ў паветры,
У захапленні хуткасцю дрыжу,
На сонца, не міргаючы, гляджу,
Блакіту лёгка рассякаю нетры…

І да свяціла смела падлятаю.
“Пасунься, жаўталобае!” – крычу.
І… слепну! І ў агні наніз лячу!
Пад чыйсці рогат крылы я губляю.
РЕКА ВРЕМЕНИ

1. Уступ
Стоишь, дрожа, меж небом и землёй,
К стене прижавшись, в свой уступ вцепился.
Ты холод смерти чувствуешь спиной,
Ведь новый струп на сердце появился.

Сбежать? Куда сбежишь ты от себя?
Тебя везде найдут твои страданья.
Влекут их слуги смертного греха…
Мышей летучих стая налетает!

Они везде! Тебе покоя нет!
Сотворены твоими же руками!
Грозится карой тот и этот свет,
Что видишь ты безумными глазами…

Кто виноват, когда был выбор – твой?
Кто виноват, что стал твой воздух ядом?
Паденье – смерть. Пусть на уступе – стой,
И, может, Бог простит. –
И станет –
РЯДОМ.

2. Искушение
— Что, тяжело?
— Не рассказать, как трудно!
— Стоишь?
— Стою.
— Так отдохни.
— Постой! Нельзя…
— Не понял.
— Я погибну в буре!
— А говорят, что в бурях есть покой…
— Какой покой?!
— Ни трудностей, ни долга.
— И ни дыханья?
— Точно. Ничего.
— Но это смерть!
— Мгновение – не долго.
— Измена всем!
— Не будет – никого.
— Я постою.
— Боишься?
— Жду Другого.
— Но тяжело же?
— Очень.
— Так оставь!
— Я жить хочу.
— Но в жизни столько злого…
— С тобою, что ли лучше?! Прочь! Оставь!

3. На посту
Один из мудрых как-то возгласил:
«В одну и ту же реку
Ты дважды не войдёшь».
Да, время, ты несёшь,
Как волны, век за веком –
И дважды жизнь никто ещё не жил.

Одна лишь жизнь. Нельзя сказать: «Тону!»
Стою в воде холодной.
Сбивает время с ног.
Безжалостно жесток
Мой мир, пустой и сонный…
Я ожидаю новую волну.

УТРО ДУШИ

Разбудит утро золотое
От бесконечной суеты.
Тогда услышишь: «Я – с тобою».
И повторишь: «Со мною – Ты!»

Устанешь думать об одежде,
Пойдёшь стучащего впускать.
Шепнёшь в смятенье, но с надеждой:
«Боюсь Тебя лишь потерять».

Падёшь, весь грязен и изранен,
Поймёшь, как много пропустил.
Тебе просить кого-то странно…
«Прости!» — дохнёшь. В ответ:
«Простил…»

***
— Хватит – верить!
— Хватит – ждать! –
Ты мне шепчешь нежно.
НЕ
ХОЧУ
ТЕБЯ Я
ЗНАТЬ!
Прочь, ниспавший прежде!

***
Как страшно это – заглянуть в себя!
Там нет покоя – даже на мгновенье.
А жить хотелось – каждого любя.
Хотелось быть – слугою перед всеми…

СТУК

— Тук-тук-тук! – стучится кто-то.
— Тук-тук-тук! – закрыта дверь.
Тетивой натянут тонкой
Стук в душе: открой, поверь!

-Так-тик-так! – дразнятся стрелки.
— Так-не-так! – тебе решать. –
Только ты смотри, не мешкай,
Так не трудно опоздать.

— Тук-тук-тук! – он затихает.
— Так-тик-так! – последний миг.
— Стойте, стрелки! – не внимают.
Он уйдёт! Открой! Впусти!
НАПУТСТВИЕ

Не печалься, душа, не грусти,
Не сдавайся проклятому бесу.
Мы с тобой лишь в начале пути,
А идти всё болотом да лесом.
Ну, давай, чётче шаг, посмелей!
Что уставилась ты на дорогу?
Не в дороге вся суть, а за ней,
Ведь она приведёт тебя к Богу.
Не пугайся колючек и луж:
Тем счастливее будет свиданье.
Здесь следы всех бесчисленных душ,
Что прошли по пути покаянья.

Ты дойдёшь, добредёшь, доползёшь,
Доберёшься, во что бы ни стало,
И тогда наконец-то поймёшь,
Как же всё-таки сделала мало.
СЛАВА БОГУ

Ты всего-то два слова сказал,
Ты всего-то сказал: «Слава Богу!»
Но твой мир как-то красочней стал,
Как-то лучше держать стали ноги.

Ты в скорбях, словно в море, тонул,
И до дна оставалось немного,
Но твой Ангел-Хранитель шепнул:
— И за это скажи: «Слава Богу!»

И когда ты почти простонал,
Словно Иов больной: «Слава Богу!»
Князь земли, побеждённый, бежал,
Ты же снова ступил на дорогу.

Преклонился пред волей святой,
Осознал, что уже на пороге,
И последним был вздох тихий твой:
— Слава Богу за всё! Слава Богу!
НЕПРИКАЯННЫЙ

Влюблённейший предатель
И преданнейший враг.
Четырежды Иуда,
Однажды Иоанн.
Свершает обожатель
К разлуке первый шаг
И снова же, зануда,
Страдает из-за ран.

«Люблю!» – вопит безумец,
Бросаясь снова ниц.
Он искренней рассвета,
Измучен, словно ночь.
И в лабиринтах улиц
Клянётся сохранить
Священный образ этот,
Но снова рвётся прочь.

Как прежде, Вавилона
Исконный патриот,
В блудилище – придворный,
В позорище – король.
Он сам себе законы
Ваяет и куёт,
Но, пляской распалённый,
Мгновенно сменит роль.

Горя ещё от страсти
Бесчисленных измен,
На коже осквернённой
Внезапно ощутит
Исполненное власти,
Лишённой перемен,
Дыхание простое,
Прохладу у груди.

Тогда забытый образ
В отверстиях глазниц
Взорвётся с новой силой,
И вновь пленённый им,
С любовницами ссорясь,
Бросая дев, цариц,
К ногам возложит милым
Всё то, что звал своим:

Душа чернейшей масти,
В лохмотьях сердца флаг,
Любовь – осколков груда,
И сам – сплошной изъян.
Влюблённейший предатель
И преданнейший враг,
Четырежды Иуда,
Однажды Иоанн.
ЛАРЕЦ

Дарован был ларец мне драгоценный
(К руке дарящей припадаю вновь).
Собой влекущий взоры неизменно,
Он россыпью наполнен жемчугов.

Немало у меня сокровищ прочих,
Иные ярче золота горят,
Но мимо одного пройдя, и ночью
Заворожённо обращусь назад.

Уединюсь в сокровищнице тайной,
Закрою дверь, умерю сердца стук,
И осторожно, будто бы хрустальный,
Приму его в живое лоно рук.

Прижав к груди, мгновений бесконечность
С ним простою, теряя фальшь лица,
Лишь осязая линий безупречность –
Касанья рук создателя ларца.

Затем утихнут мысли и волненья,
И, совладав который раз с собой,
Я опущусь тогда на край сиденья,
Ларец открою в полутьме седой.

А в нём – сиянье. Бархат неба, звёзды…
Ларец так мал, но небо – вот оно!
Коснусь жемчужин, ласково и просто,
Возьму в ладонь – и опущу на дно.

К одной из них, пленительно прекрасной,
Я наконец-то прикую свой взор:
Из глубины заманчиво-неясной
Вдруг донесётся тихий разговор.

В ней будет глас – особый, непохожий –
Звучать того счастливого купца,
Который знал: она всего дороже.
И отдал всё – сию приобретя.

Омыта солнцем древнего Востока,
Хранит посланье – слушай и дрожи.
Со склонов гор-веков речным потоком
Оно ворвётся в тайники души.

Отбросит край завесы в неземное,
Или над бездной твёрдо проведёт…
Польётся песнь про дивное былое
И сказ о том, что только ещё ждёт.

И, жемчуга в ларце перебирая,
Я буду долго, долго созерцать
Миры и души, что, в веках мерцая,
Они хранят для жаждущих узнать.

Но вот и всё. Окончен час свиданья –
И снова небо прячется в ларце.
Однако чуть жемчужнее сознанье,
Немного звёздней на моём лице.

Ларец миров, созвездие жемчужин
На полке места много не займёт…
ОТЕЧНИК. Ну, а если мастер нужен –
Игнатий. И пусть ищущий – найдёт!
ХРАМ

Как больно видеть разорённый храм…
Как страшно видеть разоряемую дьяволом душу…
Иеромонах Владимир (Шикин)

Погибший храм, разрушенный жестоко,
Встречает небывалой пустотой.
Сквозят тоской глазницы тёмных окон,
Провалы стен зияют чернотой.
Что осенялось прежде куполами,
Свет дня без сожаления залил.
Осколок фрески хрустнул под ногами…
Как будто на живое наступил.

Везде следы безумного погрома,
Не пощадила злоба ничего.
Избит камнями даже лик иконы –
Она одна осталась здесь всего.
Прислонена в углу, как в то мгновенье,
Когда, бросая и её в костёр,
Воскликнул кто-то: «Будет пусть мишенью!»
И предложил на меткость дикий спор.

Как больно видеть это запустенье!
Погибло всё, остались сор и хлам…
Но у Престола – ангельское пенье.
Но дорог сердцу разорённый храм!

***
Погибший дух, разрушенный жестоко,
Подобною встречает пустотой.
Его глаза – разбитых пара окон,
Провалы щёк с небритой синевой.
Что осеняло жизнь его мечтами,
Он потерял, утратил, загубил.
Подобье Бога затоптал ногами –
Он сам себе на горло наступил.

Он весь – итог безумного погрома,
Не пожалели бесы ничего…
И лик души – избитая икона.
Какая есть – она одна всего.
Забилась в угол, как и в то мгновенье,
Когда храм Духа охватил костёр,
И человек стал демонов мишенью,
И с небесами шёл безумный спор…

Войдя к нему, взгляни на запустенье,
Но пусть тебя не остановит хлам:
В нём затерялось ангельское пенье…
Как дорог сердцу разорённый храм!

НАДЕЖДА

Умственно-духовный паралич.
Медицина, как всегда, бессильна.
Силы нет призывный бросить клич.
Вера не сдвигает гор… Наивно.

Но одна надежда глушит стон:
В домике с разобранною крышей
Был уже однажды исцелён
Расслабленный по вере опустивших.
ИСТОЧНИК СЛЁЗ

Ты – камень, апостол Пётр,
В котором – источник слёз.
То знают лишь ночь да одр,
Как ты покаянье нёс.

Ты первоверховный в том,
Что грешников просвещал,
Но, их поучая днём,
Слезою ты ночь встречал.

Зато и велик же ты.
Отчаянье не впустив!
Зато и пасёшь нас ты,
Иуды не повторив!

Обитель Отца – Твой дом,
Но взор опусти с небес.
Я – камень, да вот в другом:
Дух умер – и не воскрес.

Душа – океан страстей,
В ней – тартар, в ней – тьма, мороз.
Ты камень мой отогрей,
Открой в нём источник слёз!

СОСУД

Ты больше уже не Савл –
Господь твой избрал сосуд,
И те, кого прежде гнал,
Теперь за тобой идут.

Сосуд драгоценных строк,
Что дороги и сейчас,
Ты столько прошёл дорог!
Ты стольких от ада спас!

Апостол святой Христов,
Ты – Павел, не Савл ты.
Твоих незабвенных слов
Веления так просты!

Но, первоверховный, всё ж
Сосуд мой отнюдь не чист…
У Господа ты живёшь,
Прошу тебя, помолись!

Ведь Он же тебя избрал!
Ты можешь Его просить,
Чтоб мне так, как ты писал,
Всем сердцем суметь любить…

БАБУШКАМ

Не говори, что святость истощилась.
Как будто мы не видели святых!
Смотрели б лучше да всему учились
Тихонько мы у бабушек своих.

Ловили б миг, пока ещё не поздно,
Учась любви, терпению у них,
Будили б их улыбки через слёзы
Да берегли бы ласковых своих.

Они не вечно будут рядом с нами,
Так пусть они любимыми живут,
Пока над взрослых внуков малышами
Их губы колыбельные поют.
МАТЕРИНСКАЯ МОЛИТВА

Падают капли хрустальные,
Звенят, покатившись с ресниц,
И по всему мирозданию –
Шорох промокших страниц.
Стремится к Престолу Господнему
Трепет протянутых рук:
Лукавый увлёк на недоброе
Дитя – в свой губительный круг!

«Дорога к спасенью неблизкая,
Но Ты, милосердный, прости!» –
Бьётся мольба материнская,
Как раненый голубь, в груди.
Твердят ей: «Надеяться не на что!»
Но верит упрямая мать:
«Ты всемогущ, всё изменишь Ты,
Душе не позволишь пропасть!»

И твёрдо храня упование,
Она продолжает молить…
Всё падают капли хрустальные,
Звенят, покатившись с ресниц.

 

 

 

КРЕСТИК

Она – младенец, мой ребёнок,
Игрушки ей не удержать,
Но учит мамочку с пелёнок,
Довольно лишь понаблюдать.

Едва над нею наклонилась,
Как замер беспокойный взгляд,
И в мамин крестик глазки впились,
И только на него глядят.

Кругом всё ярче, интересней,
Но лишь за крестиком следит,
И вдруг улыбкою небесной
Свой мир мгновенно озарит.

В минуты нежные кормленья
Зажмёт мой крестик в кулачок –
Малышка Бога так, наверно,
Благодарит за молочко.

Порой животик у бедняжки
Жестоко коликой сведёт –
Не выпускает крестик, плача,
Пока, измучась, не уснёт.

И самой яркой погремушкой
Нельзя ей крестик заменить.
А Ангел шепчет мне на ушко:
— Пора и мамочке так жить…