ЛІтаратурны марафон «СВЯТЛО ВЯЛІКАЙ ПЕРАМОГІ». Рыгор САЛАНЕЦ

Григорий СОЛОНЕЦ

Он брал Берлин
Узнав о том, что в пригороде Логойска, в деревне Терховичи живет кавалер почетного солдатского
ордена Славы 3-й степени Казимир Леонтьевич Аниськович, который на легендарной «тридцатьчетверке»
в мае сорок пятого штурмовал Берлин, я, не мешкая,
отправился к нему в гости.
Из «врагов народа» – в его защитники.
Дом на пригорке нашел быстро, и вот мы уже
сидим за «столом воспоминаний». А они возвращают
Казимира Леонтьевича в довоенное время, в горько-памятный сентябрь 1935-го. Когда в один день их большая
трудолюбивая семья лишилась всего: дома, хозяйства,
нажитого добра. Решением органов местной власти
Леонтия Аниськовича раскулачили и отправили вместе
с детьми (Казику было 14 лет) обживать малонаселенные земли Архангельской области. Это был страшный
удар, круто изменивший человеческие судьбы.
– От нас требовалось только одно: ударно трудиться в леспромхозе без выходных и праздников от темна до темна, – говорит Казимир Леонтьевич. – Я на
газогенераторном ЗиС-21 перевозил лес. Нелегко там
было выживать, но мы еще не знали, какие испытания
ждут каждого впереди.
Зимой 1942–го мужчин-переселенцев собрали
в леспромхозе, сказали, что мы нужны фронту. Вроде
как уже и не враги народа, а его защитники. Так, благодаря войне, нас реабилитировало государство. Хотя
не понимаю до сих пор, в чем была хоть какая-то вина
отца, предприимчивого, хозяйственного мужика, заботившегося о достатке своей семьи, но так и канувшего
в Лету на чужбине…
Тех, кто имел среднее или семилетнее образование, отправили в город Котлас, в школу младших
командиров. Там было два главных предмета – строевая и огневая подготовка, немного научили еще окапываться, маскироваться на местности. Но последнее
мало пригодилось на Карельском фронте, в отдельном
аэросанном батальоне. На его вооружении находилось
секретное «оружие», которого не было ни у немцев, ни
у финнов – специальные сани с авиационным двигателем. Экипаж – пулеметчик и водитель, спереди защищенные бронеплитой. Аэросани, возможно, из-за
своей малочисленности, яркого следа в летописи Великой Отечественной войны не оставили. Хотя в краю
болот и лесов, благодаря хорошей маневренности и
проходимости, по словам Казимира Леонтьевича, они
были незаменимы.
– А летом наша рота попала в окружение. Немцы загнали нас в болото, но сами дальше не пошли.
То было гиблое во всех смыслах место. Тогда впервые
с горьким сожалением подумал: как несправедливо
и нелепо умирать, когда тебе всего 22 года! Говорят,
самая сильная жажда жизни возникает у человека, когда он оказывается на краю пропасти. И тогда последнее, что у тебя остается – это надеяться на какое-то
чудо и верить, нет, не в Бога, в самого себя! Через неделю обессилевшие от голода, с немалыми потерями,
мы все-таки пробились к своим. В батальоне на нас
смотрели как на вернувшихся с того света…
За рычагами Т-34
Фронту требовались танкисты, и Казимира
Аниськовича отправили в Свердловск на краткосрочные курсы. Так «баранку» ЗиСа наш земляк поменял
на рычаги легендарного танка Т-34. И очень гордился
этим! А еще молодые механики-водители, в том числе
и Аниськович, с нетерпением ждали отправки на передовую, чтобы в деле проверить боевую машину, которую позже сами же фронтовики справедливо назовут
лучшим средним танком второй мировой.
– Когда зачитали приказ, узнал, что направляют
на 1–й Белорусский фронт, которым командовал Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков. О нем уже тогда ходили легенды. Кстати, несколько раз я видел выдающегося полководца: волевого,
решительного, выступающего перед строем, – вспоминает Казимир Леонтьевич. – Не случайно, именно
Жукову Сталин поручил взять Берлин. С тяжелейшими
боями, ежедневно неся потери, войска фронта постепенно приближались к немецкой столице, в том числе
и мой 33-й самоходный танковый полк.
Как-то вечером поступил из штаба полка приказ: ночью тремя танками разведать силы и средства
противника. В бой не ввязываться.
– Только выехали, как вдруг забарахлил мотор, полилась солярка. Потом выяснится, что отказал плунжерный насос, подающий топливо под высоким
давлением, – с волнением рассказывает и будто заново переживает тот фронтовой эпизод Казимир Леонтьевич. – Два танка ушли далеко вперед, мы одни
остались среди поля. Можете представить наше настроение… А тут еще немцы стали освещать местность
ракетами, после чего начали лупить в нашу сторону.
Хорошо, хоть танк кое-как двигался, и с горем пополам удалось уйти из-под обстрела. По радиостанции
передали в полк свои координаты, и к утру прибыла
техпомощь.
Но больше всего врезалась во фронтовую память переправа через Одер. Когда вести танк довелось
почти вслепую: понтонный мост слегка притопили,
чтобы немецкая авиация его преждевременно не обнаружила, и ориентировались лишь по тонким пограничным вешкам. Чуть вправо-влево и «прощай Родина, иду ко дну». Казимир Леонтьевич признался, что
от напряжения майка стала мокрой, а в мыслях было
одно: только бы не свалиться, только бы коснуться гусеницами противоположного берега. А дальше их армаду уже никто и ничто не остановит!
«Мне – орден Славы,
а немецкому расчету капут».
– Не знаю, интуиция или что-то другое подсказало, что впереди нас ждет засада. Уж больно место
для нее подходящее: в сторону особо не свернешь –
заболоченно-лесистый участок, значит, путь только по прямой. Внимательно присмотрелся и заметил
качнувшиеся ветки в безветренную погоду, силуэт
орудийного ствола. Немедля ни секунды, на полной
скорости направляю свой танк туда. Немецкий расчёт,
видимо, не ожидавший такого стремительного рывка,
пытается спешно довернуть пушку в мою сторону и
прицелиться, да поздно уже: мы на считанные секунды
их опередили и выиграли ту дуэль без единого выстрела. За уничтоженный артиллерийский расчёт меня и
наградили орденом Славы 3-й степени.
…Увидев в узкую щелочку триплекса окраины
ощетинившегося огнем полуразрушенного города,
сержант Аниськович не сразу поверил, что это и есть
столица «третьего рейха». Тяжелейшие бои шли за каждую улицу, за каждый дом. В Берлине его танк немцы
дважды подбили. Сначала снаряд разорвал ствол пушки, и Т-34 перестал быть грозной боевой машиной…
Затем уже почти в центре Берлина фаустпатрон прошил броню его третьего за войну танка. С этой отметиной Казимир Леонтьевич и встретил День Победы.
– Жаль, на рейхстаге не расписался. Пехоте это
сделать было проще, а нам нельзя было далеко отлучаться от своих стальных подруг, – говорит Казимир
Леонтьевич.
Кроме ордена Славы, он награжден ещё двумя:
орденами Отечественной войны, медалями «За отвагу» и «За взятие Берлина». А еще в домашнем шкафу
бывшего фронтового танкиста хранится несколько уже
пожелтевших от времени Благодарностей Верховного
Главнокомандующего Сталина.
С ними и вернулся Казимир Аниськович домой, на родную Логойщину, которую, как и всю Беларусь, надо было поднимать из военной разрухи. В 1947
году как сел за руль автомобиля – сначала ГАЗ-АА, известной, как «полуторка», потом ЗиС-5, ГАЗ-51, так и
крутил «баранку» до семидесяти лет. И все это время
в артели, а позже в районном комбинате бытового обслуживания, неизменно ходил в передовиках. За без-
отказность и добросовестность в работе был отмечен
орденом Трудового Красного Знамени.
Живёт Казимир Леонтьевич с семьёй младшего
сына Петра, тоже водителем. Как признался, не любит
сидеть без дела, поэтому идёт на подворье, где всегда работа найдется. Корову напоит, свиней, кур покормит – и себе радость, и родным помощь. А утро он
обычно начинает с физзарядки на свежем воздухе.
– 5 раз по 20 приседаний пока не сделаю, не
успокоюсь, – с улыбкой говорит Казимир Леонтьевич.
И это в его-то без малого 95!
Хотя в душе он, конечно же, намного моложе.
Это ощущаешь уже на второй минуте разговора, в котором хозяин дома будто подпитывает тебя добрым
взглядом, остроумной шуткой, уверенностью и оптимизмом своих рассуждений.
Когда же мы заговорили о стоящей во дворе «Ниве», у Казимира Леонтьевича мелькнул огонёк
в глазах:
– Знаете, почти физически ощущаю: руль, словно магнит, притягивает старого шофёра к себе. Поэтому иногда сажусь и еду в лес – по грибы-ягоды или
просто послушать, как шумят деревья. Это такое удовольствие в мои годы…