Запісы катэгорыі: Проза

Бажена Матюк. Отрывки из ненаписанных писем меня

***

Я бы хотела играть на виолончели. Или на арфе. На чем-нибудь большом, холодном и струнном. Струны умеют рисовать грусть. А я не умею. Не умею играть на арфе, рисовать грусть, говорить о чувствах и мечтать о будущем.
Я не умею снимать сны. Они странные. Они похожи на луну и не укладываются в сценарии. Они живут отдельно, иногда приходят и играют в прятки с ночью.

С.Климкович. Привет, лето!

Лето всегда приходит вовремя.
На мягких кошачьих лапках.
Тихо и почти незаметно,
Пришло, приласкалось, пригрело.
С весной дела сделать успело.
Ярче круг Солнечный, как улыбка.
Небо светлее, как лицо доброго человека.
Дождь мягче, словно родной голос за окном — говорит что-то хорошее только тебе.
Зеленым-зелено вокруг — море необъятное.
И красками цветов сбрызнуто щедро.
Пришло Лето к радости. По иному оно не приходит.
Океан света — это лето.
Песни птиц — громче. Запах трав — выше.
Лето — дом тёплый. Лето — дом светлый.
Привет, лето!

 

Г.Авласенко. Унесенные временем. Глава 1

Глава 1

О своем отце Санька знала мало. Вернее, не знала о нем почти ничего, потому что отец оставил их, когда Санька была совсем маленькой и ничегошеньки еще не понимала. А потом, когда немного подросла, просто усвоила, что отца у нее нет…

Куда он девался, этого Санька не знала, и никто не мог ей об этом ничего рассказать. Со слов матери, отец просто исчез однажды вечером: вышел из дома и не вернулся. Приезжали из милиции, все тщательно осмотрели, записали свидетельства очевидцев (Санькиной мамы, а также всех соседей, видевших отца в тот последний день), даже начали уголовное расследование по факту исчезновения человека… впрочем, дальше этого дело так и не сдвинулось. Отец исчез бесследно, и лишь немногие из соседей продолжали считать, что дело тут нечисто. Большинство (и подавляющее даже большинство) полагало, что отец Санькин просто сбежал из дома. А то, что не взял с собой ничего из вещей (даже куртки), — так он всегда был странным и даже немножечко чокнутым (как однажды выразилась Санькина соседка, тетя Клава).

О.Громыко. Профессия: ведьма (отрывок)

 

 

Г. Аўласенка. Барсум атакуе

Барсум атакуе

Урывак з фантастычнага рамана

— Гэта жорсткі від спорту, Лоран! — сказаў Свенсан. — Вельмі жорсткі! Ён не для дзяўчат!

— А «дзікія кошкі»?!

Цяпер ужо Свенсан нічога не адказаў. Дакладней, ён проста не ведаў, што адказаць. Міжволі ўспомніліся словы Ірумы, прынцэсы «дзікіх кошак», што менавіта сюды, на Медэю-2, трапляюць з Барсума хлопчыкі, калі не ўсе, дык пераважная іх большасць. Праўда, рэдка хто з гэтых хлопчыкаў даведваўся потым, што іх матулямі былі славутыя «дзікія кошкі».

С. Климкович. Увидеть море… и жить дальше

 Увидеть море и… жить дальше

(повесть)

Семья Барякиных была самой обычной семьёй. Не хуже всех прочих, созданных под торжественный речитатив толстой тётки с сиреневыми волосами и лентой через плечо, а потом дружно обцелованных родственниками различного калибра и значимости, свидетелями, друзьями детства и неизвестными личностями, которые чуют свадьбы, как мухи чуют приятные им ароматы, и тут же слетаются на них, делая вид, что они и есть самые близкие родственники, помнящие обоих молодожёнов ещё сопливыми крохами.

У Барякиных было двое детей. Мальчик и девочка. Девочка помладше, мальчик постарше. Мальчика звали Вова, а девочку Катенька.

Вовчик, несмотря на свой юный двенадцатилетний возраст, имел характер угрюмый, сосредоточенный, и поэтому страшно упрямый. “Весь в тебя, Барякин. Копия!” — восклицала с мрачным торжеством Верочка Барякина после очередной проделки сына. Миша Барякин прятался за развёрнутой газетой и угрюмо отмалчивался, словно к “копии” не имел никакого, даже самого отдалённого отношения.

П.Боянков. Из писем о любви

Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою.

Откр. 2:4

В старых тетрадях спрятано слово «люблю». Бесконечно далекие годы, живая сказка юности. Я прикасаюсь к ней, и звучит неповторимое.

«…Одиночество — худшее из зол. Но, оказывается, есть и более подлые вещи: чувство бессилия и ненужности.

А.Жураўлёў. НЕПЕРАМОЖНАЯ МЕЛОДЫЯ

1

Ясным красавіцкім ранкам, калі веснавое сонца на талым снезе іскрылася, іграла ўсімі колерамі вясёлкі і ад глянцу асфальту шашы дрыжала і струменілася празрыстае марыва, армейскі зялёны аўтобус вёз нас, малодшых камандзіраў, на бліжэйшую чыгуначную станцыю. Адтуль  цягніком мы павінны былі адправіцца ў адзін з палкоў Паўночнай групы войск, які дыслацыраваўся ў Польшчы. Было гэта ў так званыя “даперабудовачныя часы”. Мы, паўгода таму прызваныя ў войска, толькі  што скончылі  «вучэбку» і нам былі прысвоены званні малодшых сяржантаў.

Сядзім моўчкі. Па дарозе шафёр  аўтобуса з дазволу старшага машыны, капітана, які суправаджаў нас, падабраў галасуючых – яшчэ нестарога мужчыну ў афіцэрскім бушлаце і маленькую камлюкаватую жанчыну з хлапчуком. Як я зразумеў, гэта былі  дзядуля з бабуляй і іх унучак.

Я глядзеў у акно на  родны беларускі пейзаж – з ім літаральна праз лічаныя гадзіны давядзецца развітацца на цэлыя паўтара года. Сустрэчны вецер задзімаў у салон аконную фіранку, праз адчыненую фортку матляў яе тонкую  тканіну, закідваў на плячо капітана, які сядзеў спераду, каля вадзіцеля.

А.Аляшкевіч. Нічые жыцці

Быў ціхі ясны студзеньскі дзень. Сонца ўзнялося ў свой зімовы зеніт, але амаль не грэла. Навокал на палях і лугах белым цукрам іскрыўся нечапаны снег. Аж да самага Нёмана.

Узышоўшы па вытаптанай праз поле сцяжынцы на невялічкі пагорак, Клаўдзея скінула з плячэй сумку з хлебам і прыхінулася да пакрытага наледдзю вялікага халоднага каменя, што ляжаў тут, колькі сябе помніла.

Ішла яна без перадыху кіламетры тры, ад самай сярэдзіны цэнтральнай сядзібы калгаса, дзе быў адзіны на ўсю акругу магазін, і прытамілася: ногі ўжо не тыя, не хочуць слухаць. Ды дзіва што — за сёмы дзесятак пераваліла. Хоць да яе хацінкі адсюль было рукой падаць, аж усю дарогу без перадышкі не адолела.